50 оттенков гендера. Ольга Страховская — о том, почему недостаточно делить людей на м и ж

от admin
«Небинарные люди» не относят себя ни к женщинам, ни к мужчинам. Для более точного определения своей гендерной идентичности они выбирают самые разные термины: агендеры, бигендеры, пангендеры и т. д. Всего в мире насчитывается уже несколько десятков категорий гендера. По просьбе Gate старший редактор The Blueprint, феминистка Ольга Страховская, рассказывает истории небинарных людей и объясняет, зачем нам столько гендеров.
Текст: Ольга Страховская
То, что с делением на мальчиков и девочек что-то не так, Алекса Тим начала чувствовать еще в детстве — между шестью и девятью годами. Сомнения в собственной гендерной идентичности у нее были примерно столько, сколько она себя помнит: в студенческие годы — тогда ее еще звали Алексеем — она даже всерьез стала подозревать у себя раздвоение личности, позже — думала о себе как об андрогине.
Относительная гармония в жизни Алексы наступила лишь тогда, когда она узнала о существовании небинарных людей — тех, кто не готов определять свой гендер ни как мужской, ни как женский. Впрочем, для многих знакомых Алекса по-прежнему остается «Лешей», даже несмотря на то, что «Леша» предпочитает говорить о себе в женском роде. «Коллеги по работе все в курсе, друзья по большей части тоже, но почти всем привычнее говорить так, как раньше. Я не против, — признается Алекса. — Скажем, для дочери я все-таки папа и «он». Мне кажется не очень корректным в моей ситуации усложнять жизнь ребенку и требовать как-то перестраиваться».

Ни М, ни Ж

Для людей, далеких от проблемы прав ЛГБТ, вопросы гендера со временем становятся лишь запутаннее. Не успели привыкнуть к тому, что в публичном поле заговорили о трансгендерах, как появились бигендеры, агендеры, пангендеры и другие гендерные идентичности.

Алекса Тим (Фото: Катерина Никитина)

О растущем количестве гендеров некоторые в прямом смысле узнают из новостей — так, например, в 2014 году в СМИ обсуждалось нововведение соцсети Facebook: англоязычным пользователям стали предлагать на выбор почти 60 вариантов гендерных идентичностей. Вместо привычных «мужчины» и «женщины» пользователи теперь могут отнести себя к агендерам, андрогинам, бигендерам, цисгендерам, гендерфлюидам, пангендерам, транссексуалам и небинарным людям.
Появление новых классификаций и расширенное число вариантов гендерного самоопределения — закономерный процесс, считает социолог, гендерный исследователь и программный координатор Фонда имени Генриха Белля в России Ирина Костерина. «Представления о гендерной идентичности и сексуальной ориентации только в категориях «М» и «Ж» и спектра гомо- и гетеросексуальности устарело. Современные идентичности устроены гораздо сложнее и не вписываются не только в бинарную схему, но и в идею спектра», — говорит она.
Прежняя система вынуждала человека определить, в какой именно категории он находится, и отрицала возможность пограничных состояний. Вместе с тем небинарность — явление не новое и знакомое мировым культурам. Так, например, некоторые коренные американские народы признавали существование людей, не вписывавшихся в бинарную гендерную систему, — их называли two-spirit people (по-русски — «бердаши», «люди с двумя душами»). У индейцев навахо было четыре гендера, условно соответствующих современным цисгендерным и трансгендерным мужчинам и женщинам. В некоторых племенах гендерной системы не было вовсе.
Само понятие гендера появилось лишь в середине XX века, когда социологи и сексологи разделили понятие пола при рождении и гендера. Гендер стал пониматься как социальный конструкт — а в 60—70-х эту идею подхватило феминистское движение. В гендерной теории доминирующим стало представление о том, что набор биологических признаков совершенно не обязательно делает нас мужчиной или женщиной; более того, оказалось, что совершенно необязательно ими быть. К началу XXI века об этом заговорили не только ученые и активисты: о том, что люди устали от гендерных норм и стереотипов, диктующих правила поведения, выбор профессии и образа жизни, теперь пишут даже глянцевые издания.
Музыкант и активист Таш Грановски прямо говорит, что использует небинарную идентичность, чтобы избежать гендерных стереотипов в отношении себя и своих профессиональных качеств. Себя Таш называет бигендером и говорит, что в его окружении гендерный дискурс стал относительной нормой: «По морде за словосочетание «гендерно-неконформный» уже не бьют, но, боюсь, только в рамках моей внутренней эмиграции».
Разговор о непривычных гендерных идентичностях очень важен, ведь чем больше мы знаем о гендерном разнообразии, тем легче многим понять себя, свои переживания и свои жизненные выборы, говорит психолог Юма Юма. Себя Юма относит к небинарным трансгендерам. «Информация [о гендерном разнообразии] может стать большим облегчением для тех, кто переживает давление бинарной гендерной системы. Но она же может пугать и отталкивать своей необычностью и угрозой стабильности гендерно-бинарного представления о мире», — говорит она.
«В обществе, жестко ориентированном на бинарный гендер, просто нет места для представления о том, что существует что-то вне этих категорий, — продолжает Юма. — Обычно все, что не вписывается в концепт М/Ж, просто причисляется к аномалиям, болезням или извращениям. Это называют «меньшинством», что, по определению этого слова, заслуживает меньше внимания, чем большинство (а лучше никакого). Отсюда вся гендерная вариативность упрощается до бинарного женского и мужского. Небинарные персоны вытесняются за эти рамки или причисляются к «маргиналам».

«Какие-то не такие»

Большинство небинарных людей довольно рано начинают чувствовать, что они «какие-то не такие». Как правило, это происходит еще в детском саду или младших классах школы. Но возраст осознания своей идентичности у всех разный.
У режиссера и ЛГБТ-активистки Алины Алиевой ощущение дискомфорта от необходимости вписываться в заданные стандарты появилось в старших классах школы — другие девочки стали активно проявлять свою «женственность», а ей не хотелось. Так же как и остальные, Алина искала способы самовыражения, но комплименты по поводу юбок и макияжа ее скорее смущали — от них только усиливалось недоумение. «Мне было некомфортно от слов одноклассниц и сестры о том, что я же девочка, нужно выглядеть более женственно, вести себя более женственно, иначе меня не полюбят мальчики», — вспоминает она.

Таш Грановски (Фото: Катерина Никитина)

В 20 лет Алина и вовсе начала носить короткие стрижки и мужскую одежду — и стала говорить о себе в мужском роде. Алиева была уверена, что нужно выбирать: если ты не женщина, значит, ты мужчина. «Но я знала, что трансгендерным людям не нравится их тело, а мое меня всегда устраивало. Значит, я не трансгендер. Значит, какая-то неправильная женщина?» — вспоминает Алина. Когда пять лет назад она узнала, что можно не определять свою идентичность в рамках бинарности, то начала соединять в себе маскулинность и феминность и называть себя андрогином. После этого «мужское» и «женское» конфликтовать в ней перестали; сейчас Алина предпочитает вообще не использовать никакую конкретную гендерную идентичность.
Адвокат Айжан Кадралиева рассказывают похожую историю (Кадралиева предпочитает говорить о себе, используя местоимение первого лица и глагол во множественном числе — это лучше отражает небинарную идентичность. В этой и других частях текста Gate следует личным предпочтениям героев публикации. — Gate). С детства они чувствовали, что находятся «где-то между двух существующих гендеров». Принятие своей небинарности пришло лишь после того, как Айжан начали работать в ЛГБТ-активизме и узнали о том, что бинарные конструкции условны. «Гендерно-небинарная личность — это моя идентичность, которая четко описывает мое восприятие себя, этот мир и роли в этом мире. Для меня важно, что можно деконструировать ту реальность бинарной системы, в которой мы привыкли жить, в которой живет общество. Для меня важно сказать о том, что возможен мир без бинарности, без черного и белого», — говорят Айжан.
Большую роль в процессе осознания гендерной идентичности играет семья. В каких-то случаях родственники оказываются не готовы принять неконвенциональные интересы и самоощущение ребенка. «Часто семья, сверстники или преподаватели начинают давить: отдают мальчиков в секции «мужских» видов спорта (футбол, карате, хоккей), а девочек убеждают носить платья и вести себя «женственно», — говорит психолог Юма Юма. — Бывают случаи, когда такие люди чувствуют несоответствие приписанному гендеру и  пытаются совершить переход в противоположный. И только поняв, что и там им некомфортно, приходят к осознанию своей небинарности».
Во взрослом возрасте признать свою небинарность может быть проще. Во-первых, по мере взросления человек постепенно отрабатывает свои гендерные предписания. Во-вторых, само понимание гендера и гендерных идентичностей в обществе находится в развитии — так что кто-то, открыв для себя новые идентичности, может по-новому раскрывать свой гендер, продолжает Юма. «Понимание собственной идентичности как в гендере, так и в других проявлениях личности — сложный, неоднозначный, индивидуальный процесс. В течение жизни может проживаться разный гендерный опыт и процесс исследования своей идентичности. Кто-то может быть твердо уверен в своей гендерной идентичности, а кто-то постоянно находится в поиске».

Будущее без гендера

Если бы в обществе не было деления на мужское и женское, небинарные люди могли бы жить счастливее и полнее. Людям не пришлось бы тратить время на поиск себя — можно было бы сразу проживать полноценную жизнь, принимая себя такими, какие они есть, в один голос говорят ЛГБТ-активисты, опрошенные Gate.
А пока гендер не стал пережитком прошлого, небинарные люди продолжают бороться за право не идентифицироваться ни с мужчинами, ни с женщинами. Спектр их проблем простирается от бытовых и бюрократических до языковых. На улице и в транспорте у андрогинно выглядящих людей нередко бесцеремонно интересуются «ты мальчик или девочка?» — причем не самым доброжелательным тоном. В графе «пол» в официальных документах россияне могут выбрать только между двумя традиционными вариантами. Иногда случаются казусы вроде случая трансгендера Назара Гулевича: его арестовали по обвинению в мошенничестве, но не смогли определить, в какое СИЗО отправить. Трансгендера, не завершившего переход (т. е. всю серию операций по коррекции пола), не приняли ни в мужском, ни в женском СИЗО и в итоге отправили в больницу.
Для многих небинарных людей проблемой становится даже русский язык. Из-за четко выраженных категорий женского и мужского рода получается так, что уже на уровне языка людей вынуждают определить и закрепить свою гендерную принадлежность. Эту проблему каждый решает по-своему. Айжан Кадралиева используют местоимение «я» и глаголы во множественном числе: «я чувствовали», «я жили», «я думали». Гражданский активист и агендер Серое Фиолетовое, также известное как Олег Васильев и Маша Штерн, говорит о себе в среднем роде. Музыкант и бигендер Таш Грановски говорит, что использует все три местоимения — «он», «она», «оно», но признает, что ему не хватает местоимения среднего рода без значения «неодушевленности».
Отмена категории гендера как таковой — это то, к чему, как ни парадоксально, стремятся и многие люди, свободно ориентирующиеся в новых гендерных категориях. «Гендер превратился из самоощущения в политическое волеизъявление. Это ответ на строгую иерархию и патологизацию небинарной идентичности», — говорит литературовед Карина Сембе, живущая в Бостоне. Недавно в своем инстаграме Сембе рассказала, что у нее регулярно спрашивают, какое следует использовать местоимение, говоря о ней в третьем лице. Ответ Карины был неожиданным: «[Я ответила, что] если они хотят знать правду, то я родилась женщиной, но никогда никак конкретно себя не идентифицировала. Так что они могут использовать любое местоимение, которое им нравится фонетически, морфологически или семантически (она, его, никто, их, каждый, что)».
«Если твое самоощущение выходит за гетеронормативные рамки и формулу «мужчина-женщина» или в принципе никак гендерно не определяется, ты — девиация (отклонение от нормы. — Gate), — рассуждает Карина. — Самые разные громкие и публичные гендерные репрезентации нужны, чтобы тот самый ригидный гендер упразднить. Когда все всех примут, уйдет потребность бросать на амбразуру наши 50 оттенков гендера. Ну, если мы до этого не угробим человечество и планету».

У нас еще много всего интересного

Наш сайт использует куки. Продолжая работу, Вы соглашаетесь с политикой нашего сайта. Принять Подробнее