Вхождение в вечность. Антон Желнов — о своем фильме «Бедные люди. Кабаковы»

от andreaszak

В сентябре в Лондоне пройдет премьерный показ фильма «Бедные люди. Кабаковы». Gate встретился с автором Антоном Желновым и продюсером Юлией Варшавской, чтобы обсудить самых дорогих российских художников современности.

Текст: Катерина Никитина | Фото: Катя Ли
Фильм «Бедные люди. Кабаковы» значительно расширяет наши представления об Илье Кабакове и его жене и соавторе Эмилии. Будучи и вправду авторами самых дорогих работ современного российского искусства, в жизни они оказываются людьми скромными и чрезвычайно трудолюбивыми. В свои 86 лет Илья каждый день работает в мастерской. А 74-летняя Эмилия лично продолжает курировать многочисленные международные выставки и проекты. Команда фильма провела с художниками несколько недель в их доме на Лонг-Айленде в США, а также засняла подготовку и открытие большой выставки Кабаковых в Эрмитаже.
В прошлом году «Бедные люди» вышли в России. Накануне премьерного показа в Лондоне автор Антон Желнов и продюсер Юлия Варшавская обсудили c Gate и друг с другом впечатления о получившемся фильме и встречах с его героями.

Главное — выставки. Фильм — проводник

Варшавская: Антон, прошел год с премьеры нашего фильма. Какие у тебя ощущения?
Желнов: Да в общем хорошие ощущения. То, что они с нами были так откровенны, и то, что мы сняли их масштабную выставку в Петербурге, — ну, как-то все сложилось. Зрителю, конечно, виднее, чем нам. У нас глаз замылен. Но у меня позитивное ощущение, честно говоря.
Варшавская: Мне тоже кажется, что этот фильм мы сняли максимально своевременно. И не только потому, что Илья и Эмилия в возрасте. Я неоднократно ходила на выставки Кабаковых — с моей младшей сестрой и ее сверстниками. И поняла, что эти юные ребята, потребители contemporary art, с трудом считывают коды, которыми Кабаковы пользуются в своем творчестве. Даже я не всегда их понимаю, и это естественно. Ты должен был жить в Советском Союзе или хотя бы видеть его последствия, чтобы понимать, о чем эти художники говорят. И вот эта зафиксированная в формате видео, а потому понятная молодому человеку личная история, рассказанная самим Ильей, очень важна. Без нее уже лет через пять великое творчество Кабаковых не будет понятно.
Желнов: Да что говорить про молодое поколение. Я сам застал Советский Союз и считываю его основные коды, но философия творчества Кабаковых, их юмор и сочетающаяся с этим юмором меланхолия — все это стало доступнее благодаря их рассказам. И не только мне. В этом же мне признавались и мои родители, и мои друзья, сходившие на выставку после фильма. В этом смысле мы точно задачу выполнили. Для искусства главное — выставки. А фильм — это проводник. И если фильм сумел провести зрителей через эти выставки или к этим выставкам, значит, все удалось.

Юлия Варшавская и Антон Желнов

Слово долговечнее всего

Желнов: Мы обсуждали, спорили, чего в фильме должно было быть больше: Ильи и Эмилии как художников или Ильи и Эмилии как людей. Я свою позицию не скрывал: для меня целью было показать скорее человеческое, а не профессиональное. В «Бедных людях» мы рассказываем историю конкретных людей, а не историю московского концептуализма. Илья и Эмилия прожили непростую жизнь. Про свой опыт Илья рассказывает в фильме — это коммунальная жизнь с мамой, которую могли в любой момент арестовать за отсутствие прописки; эвакуация; отец, который его бил.
С другой стороны, Кабаков стал частью закрытого художественного мира, в котором происходило много интересного. Предметом разговора в этой среде могло быть написанное к какой-то книге предисловие, и люди готовились к этому разговору. Это были профессиональные художники, которые днем работали, а вечером собирались так же профессионально говорить: о боге, о музыке, об искусстве. В сегодняшней Москве такое сложно представить.
Варшавская: Я думаю, вся история концептуалистов — даже тех, которые не войдут в вечность, — очень важна. Это были свободные люди в совершенно замороженном советском обществе. Их жизнь и их смелость станут частью истории. Мы сегодня читаем про западников, славянофилов, изучаем Пушкина, Лермонтова — они нам важны не только своими стихами, но и тем, кем они были в тот момент.
Желнов: Мое мнение — в истории искусства от московского концептуализма останутся не все участники, но Илья точно останется. Его работы гораздо шире, чем памятник советской реальности. Они не про быт как быт и не про «совок» как «совок» — нельзя так буквально воспринимать работы Кабакова. Это про существование человека на земле, его встречу или не встречу с ангелом. Коммунальные диалоги тоже ведь не просто диалоги ради самих себя. Это образец мертвого языка, которым говорит и современное поколение, т. е. штампы, которыми оперирует человек. Тогда были одни штампы — штампы коммунальной кухни. Сейчас другие — штампы фейсбука и социальных сетей.

«Я передал ей свою жизнь»

Варшавская: Для меня было откровением, насколько публичное представление об Илье и Эмилии отличается от реальности. Илья создает образ очень мягкого человека, а Эмилия будто все в их союзе решает. Но на самом деле она создает комфорт. Эмилия цитирует слова Ильи в фильме: «Я передал ей свою жизнь». И это абсолютная правда. Но когда ты видишь, как он одним движением брови показывает, чего хочет, ты понимаешь, что главный здесь Илья. Жизнь-то он передал, а права на нее нет.
И Эмилия делает все, чтобы Илья вошел в вечность — не ради себя, а ради него. Поэтому все эти проекты с мировыми музеями, все эти выставки в Эрмитаже и Tate, эта слава самого дорогого русского художника в мире — это не ради денег. Я видела, как они живут. Это вообще не ради денег и не ради славы. Это ради вечности, которую она ему так нежно готовит. Кто-то для любимого человека борщ варит, а кто-то вечность создает. Илья, безусловно, главный герой, но второй равно главный герой в этой истории — Эмилия.
Илья Кабаков. Кадр из фильма “Бедные люди”
Желнов: Тотальные инсталляции, сделавшие Кабаковых знаменитыми на Западе, во многом были идеей Эмилии, так как она понимала, что сегодня это тот язык, который поможет донести мысли о советском опыте западному зрителю. Эмилия — не только менеджер, хотя и занимается в последние годы всеми международными проектами и выставками (Илья из-за возраста уже не летает). Они вместе придумывают. Но они отказываются говорить о том, как именно разделяется их работа. Это не наша тайна. Мы уважаем позицию, которую сами художники нам озвучили: «Мы соавторы». Точка.

 

Илья и Эмилия Кабаковы. Кадр из фильма “Бедные люди”

Художник должен работать

Варшавская: Меня поразило, как много они работают и сегодня. Когда мы были у Кабаковых дома, было видно, что Илья хочет с нами разговаривать, готов делиться. Но как только наступил момент, когда он почувствовал, что мы мешаем его работе, он очень аккуратно, но твердо дал нам понять, что ему пора.
Желнов: Да. Я слушал разговор Ильи о молодых художниках. Ему страшно интересно, как современный человек живет. Но он наставлял, чтобы было меньше болтологии. Все эти круглые столы, лекции, дискуссии, заканчивающиеся обязательно фуршетом, — это, по его мнению, зло. Художник должен работать. Для Ильи важен труд. Любая форма болтологии, связанная с часовым объяснением своего искусства, его, как мне кажется, дико выбешивает. В этом смысле он старой формации. Он — про дело. Он работает по расписанию — никаких «сегодня голова болит» или «сегодня настроения нет». Проснулся — в мастерскую. Это та форма дисциплины, которая нам не свойственна. Мы скорее заставляем себя так жить.
Журнал GATE приглашает на премьерный показ фильма «Бедные люди. Кабаковы» в Лондоне. Автор фильма Антон Желнов и продюсер Юлия Варшавская представят картину и проведут дискуссию со зрителями.
Показ пройдет 17 сентября в театре The Tabernacle (34-35 Powis Square, London, W11 2AY). Начало в 19:00.

У нас еще много всего интересного

Наш сайт использует куки. Продолжая работу, Вы соглашаетесь с политикой нашего сайта. Принять Подробнее